Моше Фейглин

Прагматизм в том, чтобы не забывать

"Если в кране нет воды…" или о скандальном выступлении главы Европарламента в Кнессете

В своей речи в Кнессете глава Европарламента Мартин Шульц привел слова араба-палестинца, который задал ему вопрос, почему израильтянам разрешено использовать 70 литров воды в день, а палестинцам - только 17. Ссылаясь на эту ложную информацию, глава Европарламента утверждал, что блокада территорий вызывает у арабов чувство отчаяния. Такое обвинение вызвало резкое возмущение многих депутатов Кнессета. Из прессы

Чтобы произнести речь на иностранном языке в Кнессете требуется предварительное разрешение комиссии Кнессета по организационным вопросам. Когда председатель этой комиссии попросил такое разрешение для главы Европейского парламента, я собирался поддержать эту рутинную просьбу. Однако депутат Давид Ротем был более бдителен и спросил, о каком именно языке идет речь. "О немецком", - ответил председатель комиссии. Я был благодарен Давиду за то, что он привлек мое внимание к этой важной детали. Я единственный проголосовал против разрешения, а когда пришло время обсуждаемой речи, то тихо и без скандала вышел из зала Кнессета еще до ее начала. Конечно, я ничего не мог знать о содержании речи Мартина Шульца. Мое решение касалось сути дела, а не формы. Я руководствовался той же логикой, по которой решил не ехать с делегацией Кнессета в лагерь смерти в Польшу.

Мы спешим поместить самую страшную для евреев память в музеи и оставить ее там и только там. Память, оставшаяся в музее, даже самом реалистичном из всех - Освенциме, - становится всего-навсего музейной памятью. Только подумайте, что было бы, если бы в память о разрушении Храма наши мудрецы обязали бы нас ежегодно посещать музей в день 9-го Ава. Не только через несколько поколений забылась бы память о Храме, но и вся культура, питающаяся им и стремящаяся к нему, просто исчезла бы. Если бы мы ходили в музей вместо поста, вместо разбивания бокала на свадьбе, вместо того, чтобы оставить кусок неоштукатуренной стены у входа в дом и еще многого другого, мы, как евреи, просто не сохранились бы.

70 лет назад мир решил избавиться от евреев. Кто действиями, кто бездействием и молчанием. Кто-то способствовал этому убийствами в лагерях смерти, другие тем, что не бомбили крематории и подъездные пути к ним. В книге "Радостная мать сыновей" раввин Тайхтель утверждает, что евреям Америки (которые опасаясь за свою шкуру, не поспешили защитить своих братьев в Европе) также угрожала опасность. Хотя жизнь американских евреев физически не находится в опасности, но оправдание их существования утрачено. Настоящим именем Второй мировой войны должно было бы стать название "Мировая война против евреев".

Когда в парламенте народа, восставшего из пепла, к такому важному событию относятся всего лишь как к "исторической аварии", как к проблеме только определенного поколения, то живая память утрачивает связь с реальностью. Когда мы отделяем память от нашей реальной жизни вместо того, чтобы попытаться воплотить эту память в жизнь - мы снова пробуждаем дремлющих демонов.

Если мы больше не указываем обвинительным жестом на культуру, приведшую к мировой войне против евреев, то можно в Кнессете Израиля говорить на языке, на котором планировалось уничтожение нашего народа. Если мы позволяем полякам лгать перед депутатами Кнессета, что немцы случайно "воткнули" Освенцим именно в их землю, значит сами-то поляки в порядке, в Польше не было многолетнего антисемитизма и не было резни поляками выживших в Катастрофе евреев и после войны. Если мы ведем себя по отношению к такой лжи без всякой обвинительной интонации, отделяя память от жизни, то исчезает настоящая память и сыновья убийц смеют читать нам мораль в Кнессете Израиля именно по-немецки. Нас выставляют "новыми нацистами", а "палестинцев" - "новыми евреями" - жертвами, приговоренными к уничтожению. Если бы мы потребовали от председателя европейского парламента не произносить речь на немецком, то, думаю, все избежали бы неловкой ситуации. Ведь смысл такого нашего требования заключался бы в том, что у Израиля есть моральные претензии в миру вообще и к немцам, в частности. Если бы мы потребовали от Шульца не говорить по-немецки, то он стал бы защищающейся стороной, а не читающей мораль.

Но мы, как обычно, выбрали путь бежать от ответственности перед нашими родителями и детьми. Мы стремились "сгладить углы" и "быть прагматиками", аргументируя это тем, что нельзя же все время ссориться со всем миром.

И что же из такой попытки вышло? Вышло нечто, совершенно противоположное. Именно потому, что мы не захотели по-настоящему отнестись к памяти, мы испортили и их отношение к нам и наше отношение ним. Потому что когда нет обвиняющего морального жеста, дремлющие демоны их культуры вдруг начинают выглядывать из официальной речи. Да, это все те же демоны толкают на якобы наивные вопросы, заданные в самой культурной и вежливой форме: правда ли, что "палестинцы" получают меньше воды, чем евреи?
С каких пор смеет сын народа-убийцы предъявлять моральные претензии детям убитых? Ответ: с тех пор, как дети убитых погребли память о Катастрофе в музеях.

Именно потому, что я был не был "прагматичным", мне не пришлось участвовать в скандале в Кнессете. Когда мы вернем память в нашу сегодняшнюю жизнь , наши отношения с народами мира станут намного более гармоничными. Именно правильное отношение к нашему прошлому позволит нам прагматичное поведение в будущем.

Перевод Наталии Буряковской

«Макор Ришон», 22.2.2014

  
Статьи
Фотографии
Ссылки
Наши авторы
Музы не молчат
Библиотека
Архив
Наши линки
Для печати
Поиск по сайту:

Подписка:

Наш e-mail
  

TopList Rambler Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.


Hosting by Дизайн: © Studio Har Moria