Софья Рон-Мория

Гидон Саар: парламентская сессия будет бурной

У правящей партии, впервые за последние двадцать лет, неоспоримое большинство в кнессете, но председатель коалиции Гидеон Саар полагает, что предстоящая парламентская сессия, в отличие от предыдущей, не пройдет столь спокойно и безмятежно. По его оценкам, оппозиция сплотится в борьбе против проекта госбюджета, - это единственный вопрос, по которому могут прийти к общему мнению Авода, МЕРЕЦ, харедим и арабские партии.

Саар, в прошлом - журналист и адвокат, секретарь правительства в конце каденции Нетаниягу и в первую каденцию Шарона, сделал молниеносную карьеру, не поступившись, в отличие от товарищей по партии, своими политическими убеждениями в обмен на драгоценные минуты в эфире (электронные СМИ традиционно отдают предпочтение представителям «голубиного» крыла Ликуда, Саар же входит в число «ястребов»). Как правые, так и левые, не сомневаются в том, что в следующем правительстве нынешний председатель коалиции займет министерский пост, и не из последних, при условии, конечно, что правительство сформирует Ликуд.

С Гидеоном Сааром мы назначили встречу в «Мецудат Зеев», за несколько дней до открытия зимней парламентской сессии . Оффис на 12 этаже – из окна открывается вид на море и на небоскребы - числится за Цахи Ханегби, занимающим пост председателя Центра, но Ханегби предпочитает оффис министра полиции, а это помещение по старой дружбе предоставил Саару. Саар, в 16 лет вступивший в Тхию, был близок к матери Ханегби Геуле Коэн и с тех пор они дружат семьями.

В Тхию Саар вступил в 1982 году. Родителей политическая активность шестнадцатилетнего подростка в восторг отнюдь не приводила. У нас была обычная, можно сказать, буржуазная семья, вспоминает Гидеон Саар, отец- видный врач, мать- преподавательница ТАНАХа и литературы, в доме , конечно, говорили время от времени о политике, но особого внимания этому не уделяли. Родители полагали, что сыну следует преждн всего получить серьезную специальность и прочно стать на ноги, а общественная деятельность только отвлекает от учебы.

-Но теперь они довольны?

-Да, теперь они очень довольны. Но я не шел обычным путем политического функционера. В 87 году я оставил политику сперва ради журналистской, потом ради юридической карьеры.

-А в 16 лет у вас не было политических амбиций?

-Конечно, были, я мечтал о многом, но в Тхию пришел не за этим. В маленькие партии приходят из идеологических побуждений, для карьеры это место неподходящее.

-Если только человеку не предлагают места в списке.

-Это верно, но в 16 лет это неактуально. Так или иначе, после раскола, когда Цомет вышел из состава Тхии, я понял, что будущего у Тхии нет, что крупной правой партии уже не будет и в 1988 проголосовал за Ликуд.

-Кто, по-вашему, виноват в расколе и в последующем провале Тхии?

-Все в руководстве виноваты. Проблема Тхии в том, что она была полудемократической партией, список в кнессет определялся заранее, Центр тоже назначался, а не избирался демократическим путем. Это обрекло партию на стагнацию, а жаль, у нее был колоссальный потенциал, в ней собрались ведущие интеллектуальные силы того времени. Парадокс заключается в том, что Рафаэль Эйтан, покинувший Тхию из-за отсутствия внутрипартийной демократии, в собственной партии ввел куда более авторитарный стиль руководства. Врочем , это проблема всех маленьких партий, в особенности правых. Сила Ликуда- во внутрипартийной демократии.

-Есть ли сегодня правые партии с демократическим укладом?

-Конечно, есть,- Ликуд.

-Ликуд- правая партия?

-Разумеется.

-Хорошо, не будем спорить. А как насчет маленьких партий?

-МАФДАЛь, насколько я знаю, демократическая партия. Насчет партий, составляющих Ихуд Леуми, я не очень осведомлен и судить не берусь.

-Тхия была демократичнее?

-Я хотел бы воздержаться от оценок. Скажу только одно - Тхия была солиднее. Серьезнее. Представительнее. Обьединяла цвет правых интеллектуалов и поселенческого движения. Юваль Неэман. Гершон Шофат. Ханан Порат . Цви Шилоах. Узия Табенкин. Я уже не говорю о Геуле Коэн.

В конце 80х годов Саар, изучавший в Тель Авивском университете политологию и юриспруденцию, стал корреспондентом еженедельника «ХаОлам Хазе». Редактировал еженедельник Ури Авнери, к тому времени прочно обосновавшийся на леворадикальных позициях, но это не помешало ему предоставить трибуну молодому журналисту правых взглядов. Я был единственным, вспоминает Саар, кто не употреблял на страницах журнала выражение «оккупированные территории».

-Почему Ури Авнери предоставлял вам такую свободу?

Гидеон Саар улыбается.

-Не хотелось бы хвастаться, но мне кажется, потому, что он меня ценил как профессионала.

Впоследствии Саар стал корреспондентом газеты «Хадашот», затем получил место юридического обозревателя только что открывшегося Второго телеканала и – оставил прессу.

-Почему? Вы считали Второй канал недостаточно перспективным?

-Напротив, очень перспективным, но я к тому времени закончил университет и начал адвокатскую практику.

-Вас не пугала перспектива начинать карьеру сначала?

-Это было непросто. Практику я проходил в прокуратуре Тель Авива, место перспективное, но занимались мы по большей части материальными исками против министерства обороны, в основном из-за дорожных аварий. После того, как я сидел в буфете кнессета и говорил с ведущими политиками, было немножко странно заниматься исками на две тысячи шекелей, углубляясь в вопрос о том, сдвинулась или не сдвинулась влево ставшая причиной аварии машина. Но со временем я полюбил адвокатскую практику, это захватывающая работа, к примеру, перекрестный допрос свидетелей в суде. К тому же, эта работа дает независимость. Преуспевающий адвокат зарабатывает больше, чем , к примеру, звезда Второго канала. Когда мне предложили оставить адвокатскую практику ради места секретаря правительства, я не сразу решился.

-Расскажите, как вы стали секретарем правительсива.

-В первый раз мне это предложил Нетаниягу в конце 1998 года, когда правительство пало и Дани Наве (секретарь правительства в каденцию Нетаниягу-С.Р.) оставил свой пост, чтобы баллотироваться в кнессет. Я подумал, в конце концов, если мы проиграем на выборах, вернусь к адвокатской практике. Так и случилось после победы Барака. Во второй раз мне предложил этот пост Ариэль Шарон. Это было здесь, в «Мецудат Зеев», на 12 этаже, 5 февраля, за день до выборов (имеются в виду прямые выборы главы правительства 6 февраля 2001 года-С.Р.).

-Шарону не мешало, что вы из окружения Нетаниягу?

-Я спросил его об этом.

-И что он ответил?

-Сказал, что я , по его мнению, подхожу для этой должности. Я отказался. Сказал, что готов помогать добровольно, принимать участие в коалиционных переговорах, но что я не хочу оставлять свою адвокатскую контору. Он попросил меня подумать еще прежде, чем давать окончательный ответ. Я подумал и 7 февраля сообщил, что согласен.

-С материальной точки зрения это было невыгодно?

-Да. Наша контора в Тель Авиве - у меня был компаньон - была очень перспективна. Но теперь я не понимаю, как я вообще мог колебаться, как не понимаю, как мог колебаться в вопросе о том , баллотироваться ли мне в кнессет.

-В тот день, когда сообщили о роспуске кнессета, вы заявили в интервью Первому каналу, что баллотироваться не будете.

-Я тогда так и думал. Меня собирались назначить послом в Лондон, Шарон и Нетаниягу (он тогда был министром иностранных дел) обо всем уже договорились. Но в конце концов я решил иначе. И не жалею.

Звонит телефон. На проводе помощник Далии Ицик. Уточняет время и место встречи.

-У нее есть еще шанс стать министром, у Далии Ицик?

-Не думаю, чтобы Авода вошла в правительство, разве что партия расколется и ее голубиное крыло уйдет в новую социал-демократическую партию, которая будет создана на основе женевских соглашений.

-Что, прямо в середине каденции?

-Это не исключено.

-Но такой раскол - самоубийство для Аводы.

-Авода в ловушке. Раскол – самоубийство, принять за основу женевские соглашения- тоже самоубийство. Не такое это легкое дело, политика.

-Почему вы думаете, что для Аводы будет самоубийством принять женевские соглашения?

-Потому что нельзя прийти к власти без поддержки центристов. Это хорошо понимает Шарон.

-Вы были участником коалиционных переговоров. Как вы думаете, Шарон действительно хотел ввести в правительство Аводу или только делал вид, что хотел?

-Я не думаю, я знаю. Он действительно хотел.

-Поэтому говорил с Мицной о дожде за окном?

-Он говорил с Мицной не только о дожде. Но Мицна связал себя предвыборными декларациями. Он – левый радикал. Это одна из причин, почему он поставил условие, чтобы в коалиции не было МАФДАЛа. Авода хотела полностью изолировать главу правительства от национального лагеря. Мы на это не могли согласиться и поэтому ввелм МАФДАЛ в правительство первой.

-Вы полагаете, нынешняя коалиция продержится до конца каденции?

-Я уверен в одном - что Ликуд продержится у власти до 2007 года. Партнеры по коалиции могут смениться, но не в ближайшее время. Ни у Шинуя, ни у МАФДАЛа нет интереса выходить из коалиции, так что нынешний кризис - совершенно лишний.

Позже я поинтересовалась, о чем шла речь на встрече с Далией Ицик.

-Мы, как руководители двух ведущих фракций, обсуждали технические вопросы. У нас есть и точки соприкосновения. Далия, как и я, считает необходимым, чтобы вопрос о снятии парламентской неприкосновенности с депутатов кнессета, решали не депутаты, а независимая комиссия.

-И когда это предложение будет выдвинуто на утверждение кнессета?

-В начале января.

-То есть вопрос о Наоми Блюменталь, если он встанет, будет решать все еще комиссия кнессета?

-К сожалению, да.

-Я задам вам неоригинальный вопрос, на который до сих пор так никто и не ответил. Почему такая несправедливость по отношению к Наоми Блюменталь, если сыновья главы правительства тоже отказываются давать показания?

-Вопрос о снятии неприкосновенности с Омри Шарона на рассмотрение кнессета не выносился, поэтому я считаю, что это нельзя сравнивать.

-А вам как юристу не мешает, что сыновья главы правительства отказываются давать показания?

-Как юрист, я знаю, что это их безусловное право. Аналогичные права предусмотрены и законодательными системами других демократических стран. Как юрист, я считаю это оправданным, как общественный деятель - нежелательным.

-Заявление Ольмерта о намерении баллотироваться на пост главы Ликуда не наводит вас на мысль, что по этому делу может быть выдвинуто обвинительное заключение?

-Нет. Я думаю, что власти Ариэля Шарона ничто не угрожает.

-Почему же Ольмерт поспешил с этим заявлением?

-Спросите об этом Ольмерта.

-Какой портфель вы хотели бы получить в следующей каденции?

-Не люблю я эту нашу вечную манеру делить шкуру неубитого медведя. Нам еще не гарантирована победа на выборах. Опросы показывают, что есть группа населения, поддерживающая далеко идущие уступки, так что победу праздновать рано, у нас еще много работы.

-Но есть вероятность, что следующее правительство сформирует Ликуд.

-Конечно, есть, и очень большая!

-Так кем вы хотели бы быть?

-Со временем я хотел бы получить портфель юстиции. Я хотел бы закрепить в конституции еврейский характер государства.

-Вам всего 37 лет. Вам не завидуют другие члены фракции?

-К сожалению, зависть-распространенное явление в политике. Не нужно обращать на это внимание. В конце концов, избиратели оценят каждого по заслугам.

-Вы в это верите?

-Да.

-Чем вы занимаетесь в свободное время?

-Люблю читать. Историческую литературу, поэзию. Генриха Гейне, Пабло Неруду, Виславу Шенбурска. Люблю футбол, когда-то играл в команде нашего квартала, теперь нет времени. Стараюсь уделять время дочкам, старшей 11, младшей шесть, но это не всегда получается.

-Старшая интересуется политикой?

-Еще не очень. Я иногда читаю с девочками недельную главу Торы, чтобы у них была связь с нашей традицией, но о политике не говорю. Я против индоктринации.

-Но голосуют в семье за Ликуд.

-Ну конечно.

23.10.2003

< < К списку статей < < > > К следующей статье > >

Hosting by