Софья Рон

Почему медлит Шарон?

В ночь на 22 июня 1941 года, когда немецкие войска перешли советскую границу, а германская авиация уже бомбила города Украины и Белоруссии, Сталин медлил, боясь "поддаться на провокацию". Он все еще доверял Гитлеру больше, чем своим оставшимся в живых после предвоенной "чистки" командармам, все еще полагался на действие пакта Молотова - Риббентропа. Но выхода не было, война началась, и еще до того, как попыталась перейти в наступление застигнутая врасплох армия, слаженно и организованно перешли в наступление средства массовой информации. Вчерашний друг и союзник, как и следовало ожидать, оказался врагом, фашисты снова именовались фашистами. На протяжении двух предыдущих лет это слово, "фашисты", исчезло из лексикона советских газет, а затем снова вошло в употребление - как ни в чем не бывало.

Вот уже шестой месяц идет война - война между Израилем и ПА. Предыдущий глава правительства упорно отказывался признать этот очевидный факт. Это не война, твердили он вам и его окружение, это террор. Это не война - это перестрелки. Ведь вторая сторона стреляет всего-навсего из автоматов.

Шарон в принципе согласен признать то, что так упорно отрицал Барак, но как-то неуверенно. Вполголоса. А между тем стреляют уже не только из автоматов, но и из минометов, и снаряды падают в поселениях Гуш- Катифа и кибуце Нахаль-Оз (священная "зеленая черта" не защитила последний от атак). Что это, если не война?

Разумеется, легче всего обвинить главу правительства в нерешительности и напомнить ему, что он не выполняет предвыборных обещаний и до сих пор не оправдал возложенных на него надежд. Такую кампанию с успехом проводит партия МАФДАЛ. Но идее, это прямая задача блока Ихуц леуми, но обстоятельства сложились так, что Ихуц леуми вошел в правительство, а МАФДАЛ - нет, Ихуд леуми связан коалиционными соображениями, а МАФДАЛ - нет, и сегодня Ицхак Леви и Шауль Яалом правее Рехавама Зеэви и Бени Элона.

Я, кстати, отнюдь не хочу этим сказать, что Леви и Яалом ошибаются, - их позиция вполне логична, и их критика в адрес главы правительства совершенно уместна. Да, обстрелы объектов в Газе обеспечивают театральный, а вовсе не реальный эффект. Да, Шарону не следовало объясняться по поводу того, что ЦАХАЛ открыл ответный огонь по джипу, сопровождавшему автомобильную колонну деятелей ПА, - ведь огонь, как уже говорилось, был ответным. Вместе с тем нельзя не задаться вопросом: почему медлит Шарон? Чего он ждет? Разве артиллерийский обстрел со стороны противника не является достаточной причиной для начала военных действий? Если это не casus belli, то что тогда можно считать casus belli?

Родимые пятна тоталитаризма

Мне уже приходилось упоминать на этих страницах о том, что лидеры Ликуда, оказавшись у власти, вынуждены принимать в расчет общественное мнение, в отличие от лидеров Аводы, которые это мнение игнорируют. Ариэль Шарон - не исключение. Между тем необходимость учитывать общественные настроения и состояние общества в Израиле ставит сегодня главу правительства практически в безвыходное положение.

Сталин, инициатор пакта Молотова - Риббентропа, обманывал свой народ, представляя нацистов, явно отличавшихся агрессивными намерениями, "борцами за мир". Инициаторы Норвежских соглашений обманывали свой народ, представляя террористов Ара-фата "партнерами по мирному процессу". В обоих случаях мнимый друг и союзник подвел партнера и начал войну (кстати, в обоих случаях этого следовало ожидать). Но, в отличие от советского диктатора, премьер-министр Израиля не может скомандовать средствам массовой информации: "Напра- во!" У нас машина по промывке мозгов хоть и дала некоторые сбои, когда ПА начала военные действия, все еще работает в прежнем направлении. Сказывается причудливое сочетание элементов демократического общества с родимыми пятнами тоталитаризма, сочетание, до сих пор характерное для Государства Израиль. Наследие 50-х годов.

Для тоталитарного режима не представляет ни малейшей проблемы объявить врагом вчерашнего союзника. Это с присущей ему прозорливостью отметил еще Джордж Оруэлл в своем романе "1984". Справедливости ради следует отметить, что режим Бен-Гуриона был не тоталитарным, а, скорее, авторитарным, но и авторитарному обществу легко сплотиться против вчерашнего врага. Со своей стороны, демократическое общество дольше и болезненнее расстается с иллюзиями - например, с иллюзиями мира, которыми обманывали себя Англия и Франция в канун Второй мировой войны. Но свобода слова и право на информацию обеспечивают в таком обществе возможность открытой общественной дискуссии и позволяют воспринять очевидный сигнал опасности -таким была для Англии немецкая оккупация Чехословакии, а для Соединенных Штатов -атака японцами Перл-Харбора. Когда оказалось, что правы были противники уступок, в частности противники Мюнхенского соглашения, последние получили возможность заявить об этом всенародно и определить новый политический курс.

Современный Израиль не подпадает ни под одну из описанных выше категорий. В Израиле практически приватизирована экономика и проводятся демократические выборы, но нет свободной прессы. Если быть точным, существует в определенном отношении свобода печати, но нет свободного доступа в эфир, а в наше время электронные масс-медиа определяют все. Между тем эта сфера информации находится в Израиле под строгим контролем узкой идеологической группы, которую правильно будет определить как "леворадикальную". Заранее предвижу возражения, но не нужно говорить о профессиональном отборе и способностях. Никто не убедит автора этих строк в том, что дар слова ниспослан исключительно левым, а все сторонники национального лагеря косноязычны и бездарны и что именно по этой, абсолютно уважительной причине им наглухо закрыт доступ в эфир - не в качестве интервьюируемых, разумеется, а в качестве ведущих и постоянных комментаторов теле- и радиопрограмм. Последнее относится не только к ивритоязычным программам, но и к радио РЭКА, пусть даже в несколько меньшей степени.

Израиль перед дилеммой

В сталинском СССР противники информационного курса в июне 1941 года не могли встать и заявить: "Мы вас предупреждали", -излишне напоминать о том, какая участь их бы постигла. Те, кто чудом остался на свободе, разумеется, не могли себе позволить ничего подобного.

Противники Норвежских соглашений находятся в несравненно лучшем положении. Правда, нельзя сказать, что все они избежали тюрьмы, - это было бы несправедливо по отношению к Маргалит Хар-Шефи, осужденной к принудительным работам "за подстрекательство", к лидерам "Зо арцену" и сотням задержанных на демонстрациях протеста.

Но сравнения, конечно, здесь нет и быть не может. Вместе с тем людям, которые уже в 1993 году предупреждали о последствиях Норвежских соглашений - о волне террора, о выстрелах на дорогах, о блокаде поселений, об артиллерийских обстрелах (да-да, и об этом тоже!), по- прежнему закрыт доступ в эфир. Нет, их, конечно, приглашают время от времени в студию и позволяют им ответить на несколько вопросов, но один Ахмед Тиби занимает больше эфирного времени, нежели все противники Норвежских соглашений, вместе взятые. Не было и нет открытой общественной дискуссии на равных основаниях. Свистят пули, рвутся снаряды, а Ясер Арафат по-прежнему "партнер Израиля по мирному процессу". Депутаты кнессета по-прежнему совершают паломничество в Рамаллу и Газу. Можете ли вы себе представить, чтобы в то время, как немецкая авиация бомбила Лондон, член британского парламента отправился с дружеским визитом к Адольфу Гитлеру и по возвращении в Лондон не был предан суду?

* * *

Израильское общество во многом усвоило образ жизни, присущий демократическим странам, и не может, в отличие от общества тоталитарного, по команде сверху повернуться не то что на 180, но даже на 90 градусов. Вместе с тем отсутствие свободной прессы делает невозможной открытую общественную дискуссию, переоценку ценностей, столь необходимую в нынешней ситуации. Израильтянам внушили, что Норвежские соглашения - надежная панацея от грядущей войны, и никто не говорит им в полный голос, что война уже началась.

Все эти обстоятельства, вместе взятые, ставят премьер-министра в крайне сложное положение. С одной стороны, он не может игнорировать общественное мнение, с другой стороны - не может склонить общественное мнение в правильную, с его точки зрения, сторону, не может прорваться через заслон СМИ.

Остаются два пути. Первый - этот пример любят приводить правые - заявить, как Черчилль, что выхода нет, нужно воевать. Второй - ждать, пока реальность прорвет заслон СМИ. Это уже случилось в канун последних выборов, это происходит и сейчас. Израильтяне расстаются с иллюзиями, но это требует времени, а промедление чревато новыми • и новыми жертвами.

Ариэль Шарон говорит сегодня о долгосрочной программе. По всей вероятности, он избрал второй путь. Впрочем, реальность может заставить его превратить долгосрочную программу в краткосрочную. Я пишу эти строки во вторник, 10 апреля, в поселениях Гуш-Катифа снова падают снаряды, и неизвестно, что произойдет в ближайшие несколько дней.

12.04.2001

< < К оглавлению < < > > К следующей статье > >

Hosting by